Главная
Новости
СМИ о нас
Чувствительно: Искусство без барьеров
Чувствительно: Искусство без барьеров
10 октября 2015
Источник: Эхо Москвы
Виктория Авдеева, координатор проекта «Прикасаемые» Фонда поддержки слепоглухих «Со-единение» и Егор Бероев, артист театра и кино в гостях у Светланы Сорокиной и Ирины Воробьевой в программе «Чувствительно» на радиостанции «Эхо Москвы».



И. Воробьева
― 17 часов 6 минут в столице. Всем здравствуйте, добрый вечер. Это программа «Чувствительно». И, как всегда, ее ведут Ирина Воробьева и Светлана Сорокина.

С. Сорокина
― Добрый – день, вечер… День, наверное, еще.

И. Воробьева
― У кого-то день, у кого-то вечер. Наша программа сегодня называется «Искусство без барьеров», и мы приветствуем в нашей студии гостей, это актер театра и кино Егор Бероев. Здравствуйте.

Е. Бероев
― Здравствуйте.
И. Воробьева
― И координатор проекта «Прикасаемые» Фонда поддержки слепоглухих «Со-единение» Виктория Авдеева. Добрый день.

В. Авдеева
― Добрый день.

С. Сорокина
― Мы сегодня встречаемся с детищем двух фондов, с которыми совсем недавно общались, это «Со-единение» и еще упомянем, конечно же, фонд «ОРБИ», в пользу которого будет то мероприятие, о котором мы хотим в первую очередь рассказать. Дело в том, что ровно через неделю 17 октября – и об этом можно сразу сказать…

И. Воробьева
― Да, и в анонсах у нас это тоже сегодня будет.

С. Сорокина
― Да. В центре Мейерхольда, насколько я знаю, состоится спектакль, называемый «Прикасаемые». И это будет спектакль, в котором участвуют как слепоглухие актеры, так и – как вы их называете?

В. Авдеева
― Зрячеслышащие.

С. Сорокина
― Зрячеслышащие. И вот один из зрячеслышащих, а конкретно Егор Бероев, который зачем-то надел наушники, а это совсем не обязательно, потому что мы просто сейчас говорим.

Е. Бероев
― Привык.

С. Сорокина
― Да, будьте слышащим окончательно. Вот. Он тоже принимает участие. Вообще, я обратила внимание, что в спектакле много актеров довольно известных. Вообще, принимает участие и, по-моему, Ингеборга Дапкунайте.

В. Авдеева
― Да, Ингеборга Дапкунайте.

С. Сорокина
― А каким-то образом и Евгений Миронов там принимает участие.

В. Авдеева
― Евгений Миронов как раз стал инициатором создания спектакля, мы его называем автором проекта «Прикасаемые». Больше года назад, а именно в июне 2014 года Евгений Витальевич, вот у него возникла идея, он предложил фонду «Со-единение» создать спектакль с участием слепоглухих людей. Он говорит: ну, что там, вот какие-то единичные разовые мероприятия? Давайте сделаем спектакль на базе Театра Наций, поставим, покажем его на фестивале «Территория». Собственно, где мы и показали эскиз 13 октября 2014 года.

С. Сорокина
― Ровно год назад.

В. Авдеева
― Да. И в эскизе сыграл Егор. И Евгений Миронов позвонил Егору, предложил, и он в ту же секунду согласился, за что мы очень благодарны.

С. Сорокина
― А вот интересно, вот позвонил Евгений Миронов. Я понимаю, что когда звонит Евгений Миронов, это, наверное, всегда интересно и стоит послушать. Но, тем не менее, предложение-то было очень необычное. Как вы отреагировали, что в первый момент подумали?

Е. Бероев
― Вы знаете, Света, с каких-то пор для меня такие предложения, они уже обычные. Я не первый год работаю в благотворительности, сам я учредитель благотворительного фонда «Я есть!», мы занимаемся детьми с особенностями развития, с синдромом Дауна, с аутизмом, с ДЦП, с другими ментальными особенностями. И надо сказать, что я уже могу назвать себя общественником. Нас, общественников, не так много, поэтому если что-то где-то, то обычно обращаются к нам. Поэтому я думаю, что Женя не случайно обратился ко мне, потому что он, видимо, знает, что я…

С. Сорокина
― Откликнетесь.

Е. Бероев
― … я люблю это.

С. Сорокина
― Вы любите это. Но здесь ведь совершенно особая история. Я понимаю – особенности развития. Но слепоглухие – это… мы вот говорили об этом фонде – это тяжелейшая форма инвалидности. Это люди, с которыми бывает контакт трудно установить.

Е. Бероев
― Вы знаете, нет, совсем нет. И, более того, я думаю, что со многими из сложных диагнозов в моей сфере, с ментальными особенностями, тоже иногда бывает установить контакт гораздо проще, чем с каким-нибудь чиновником…

(смех)

Е. Бероев
― … которого мы иногда вспоминаем с вами. Я вам серьезно говорю, что эти люди очень чуткие, очень внимательные. Вы знаете, сколько мне рассказали эти ребята про меня, вот слепоглухонемые, когда просто трогали мою руку? Господи, так это близкие люди про меня столько не знают, как вот эта девочка, Алена, которая изучала мою руку. Или Ирина Поволоцкая, прекрасная поэтесса слепоглухонемая. Это удивительно.

В. Авдеева
― Я абсолютно поддерживаю.

И. Воробьева
― А вы как-то учились с ними разговаривать?

Е. Бероев
― Да, конечно.

И. Воробьева
― Мы разговаривали с этим фондом, нам говорили, что можно, там, азбуку изучать по прикосновению. Как это происходило?

В. Авдеева
― Тактильная азбука.

Е. Бероев
― Так получилось, что я участвовал в этом процессе репетиций этого спектакля. То есть, грубо говоря, там был целый ряд ребят из Театра Наций, приглашенные, студенты, кто вот именно постигал хитрости этой азбуки. То есть, они научились писать на руке эти буквы, какие-то уже фразы.

С. Сорокина
― А вы научились?

Е. Бероев
― Нет. Я, к сожалению, не научился. Но я научился… я, конечно, не то, что научился, но я узнал для себя очень много, общаясь с ними. Это абсолютно невероятные люди. Невероятные! Стоило мне войти в аудиторию, как Алена маме своей говорила: Егор пришел.

В. Авдеева
― Да. Удивительно.

Е. Бероев
― Я не знаю, как. Я не понимаю. Я не спрашивал, как.

С. Сорокина
― Как, правда?

В. Авдеева
― Другие органы чувств, когда зрение и слух пассивны или они совершенно неактивны, то обостряются другие органы чувств.

С. Сорокина
― Остается ведь обоняние и тактильное.

В. Авдеева
― А есть еще другие, понимаете, о которых мы не знаем, скорее всего. Потому что, если вы придете, зрители и слушатели, придете на спектакль «Прикасаемые», вы увидите что-то такое необыкновенное.

Е. Бероев
― 17 октября.

С. Сорокина
― 17 октября в Центре Мейерхольда.

В. Авдеева
― Да. То есть, это совершенно другое общение на уровне, да, шестого или седьмого чувства.

С. Сорокина
― Знаете, я посмотрела фрагмент, в интернете нашла, посмотрела фрагмент спектакля. Наверное, это даже не репетиция, а, возможно, тот эскиз, который вы делали уже. Я была поражена, потому что там идет все как раз на уровне вот этого вот тактильного, они ощупывают лицо своего напарника, вот этого зрячеслышащего.

В. Авдеева
― Да. Это есть в спектакле.

С. Сорокина
― Руки трогают. Это просто – мурашки, даже когда смотришь это просто на экране.

И. Воробьева
― А расскажите, о чем спектакль, потому что, когда люди слышат, что вот такая история и такие актеры принимают участие, они боятся, что это будет такая, очень тяжелая история, и это будет тяжело, они не пойдут.

Е. Бероев
― Я вот на самом деле слушаю: трогают лицо… Мне кажется, все это относится именно к какой-то социализации, я даже не могу понять, чьей социализации.

В. Авдеева
― Да.

Е. Бероев
― Нашей или их.

В. Авдеева
― Прекрасное замечание.

Е. Бероев
― У нас в фонде, в моем фонде, «Я есть!», мы очень любим такой вот девиз: «Мы учимся жить вместе, и у нас получается!». Вот все, что сейчас происходит в благотворительности, это какая-то попытка, в особенности вот фонд «Со-единение» — очень близкий по духу нам фонд, потому что мы действительно учимся жить вместе. Кому это больше нужно? Света, я думаю, что нам.

С. Сорокина
― Это нам, конечно.

В. Авдеева
― Мы тоже это поняли.

С. Сорокина
― Это нам.

Е. Бероев
― Если мы будем тратить чуть больше доброты, чуть больше тепла, чуть больше внимания вот по отношению к таким людям, я думаю, что мы будем по-другому относиться друг к другу.

С. Сорокина
― Что было бы замечательно. Я знаю, что этот спектакль – вот идея эта ваша, насколько я понимаю, или это все-таки?..

В. Авдеева
― Идея его создания Евгения Миронова.

С. Сорокина
― Все-таки Жени Миронова?

В. Авдеева
― Да, конечно.

С. Сорокина
― Я слышала его интервью, кстати, об этом.

И. Воробьева
― Прошу прощения, я тут задавала вопрос про то, о чем спектакль. Можно рассказать?

С. Сорокина
― Вот-вот, расскажите про спектакль.

В. Авдеева
― И вы еще сказали о том, что многие люди, услышав о том, что слепоглухие люди участвуют в этом спектакле, а многие даже не знают и впервые слышат о том, что слепоглухие люди вообще существуют, они как невидимки в обществе.

С. Сорокина
― Как и многие другие инвалиды.

В. Авдеева
― То есть, цель этого проекта изначально была сделать этих людей видимыми для нас и изменить отношение нас, зрячеслышащих, к ним, слепоглухим, и из вот этих «нас» и «их» сделать «мы», объединить.

С. Сорокина
― Про что спектакль?

В. Авдеева
― Спектакль – расскажу про что. Во-первых, мы старались отойти от этого ощущения, что они какие-то другие, что нам нужно манипулировать чем-то, чтобы вызвать жалость – ни в коем случае этого делать в театре нельзя, если вы хотите изменить отношение. Спектакль, в общем-то, о героях спектакля. Это их личные истории, основанные…

С. Сорокина
― Без прикрас?

В. Авдеева
― Без прикрас совершенно. Текст пьесы основан на интервью с героями. И еще там есть две линии. Одну из линий вот уже в этом варианте именно спектакля, не эскиза, лирическую будет читать Егор 17 октября, а вторую линию будет читать Ольга Сутулова, это линия Ольги Скороходовой.

Линия Егора – это лирическая линия, это лирические тексты, написанные слепоглухими людьми. А линия Ольги Сутуловой – это линия одной из самых известных и интересных личностей слепоглухих.

С. Сорокина
― Ольга Скороходова.

В. Авдеева
― Она умерла в 1982 году, но это человек, который получил кандидатскую степень, будучи слепоглухим. Ее история заслуживает вообще отдельного фильма. Все остальные истории – это истории героев, которые находятся на сцене, играют вместе с профессиональными актерами. И самое интересное, что профессиональные актеры одеты в серые простые костюмы, как тени и голоса героев, они как бы помогают им раскрыться. И спектакль разделен на несколько частей, которые соединяются как раз лирическими текстами, и линия Скороходовой структурообразующая.

С. Сорокина
― А вообще, Егор и Ольга, они на сцене? Вы на сцене присутствуете?

Е. Бероев
― Да.

С. Сорокина
― Вы просто на сцене, но вы как голос, как озвучание вот этого действа, да?

Е. Бероев
― Нет, почему же, там существует определенная сценография, и там все очень интересно.

В. Авдеева
― Там есть действие, взаимодействие с участниками.

Е. Бероев
― Вместе с ребятами. У меня есть моя партнерша, постоянная партнерша Алена, ей 16 лет. Это слепоглухонемая девочка, очень красивая. И мы даже… в момент репетиции я катался на коньках на Первом канале, это было в прошлом году. И я приходил, мы ездили с ней на лед, она со мной каталась.

С. Сорокина
― Даже так?

В. Авдеева
― Да, да, для нее это незабываемо.

Е. Бероев
― Таня Тотьмянина дала ей свои коньки, и Алена со мной каталась, я ее подымал, кружил, она ездила со мной. Да, это было очень интересно.

С. Сорокина
― Вот, представляю, счастье, да?

Е. Бероев
― Мы ездили в кафе какие-то, ездили на мероприятия нашего фонда с Аленой, с ее мамой прекрасной, она общалась с детьми с синдромом Дауна. То есть, это как-то было интересно.

И. Воробьева
― А как подбирались актеры из слепоглухих?

С. Сорокина
― Где вы их нашли?

И. Воробьева
― Или они не актеры?

Е. Бероев
― Знаете, я еще хочу добавить. На самом деле, вот я говорю – это какой-то мир, совсем для нас неизвестный. И это большое дело. Дело в том, что эти люди общаются с нами, со мной в Фейсбуке.

В. Авдеева
― Активно.

Е. Бероев
― Могут комментировать.

С. Сорокина
― Сейчас, к счастью, эти брайлевские приставки есть, и они могут.

Е. Бероев
― То есть, это момент общения наш с ними, он не такой заоблачный, как могут себе представить – это абсолютно нормально. Более того, если речь идет о каких-то тактильных вещах – так это вообще сумасшествие, это вообще нереально. Это просто потрясающе. Это производит бурю эмоций.

В. Авдеева
― Вообще, кто к нам приходит в проект, выходит из него другим.

Е. Бероев
― Да-да.

С. Сорокина
― Я слышала Жени Миронова интервью, где он сказал, что в прошлом году на спектакле был Греф.

В. Авдеева
― Да, плакал.

С. Сорокина
― И что Греф плакал на спектакле и вышел с перевернутым лицом.

И. Воробьева
― Я надеюсь, в этот раз вы позвали достаточное количество чиновников, чтобы им перевернуло лица, чтобы они поняли уже?

В. Авдеева
― Нам повезло…

Е. Бероев
― Он не просто чиновник, Греф – основатель фонда «Со-единение».

В. Авдеева
― Да, председатель правления.

С. Сорокина
― Я знаю, там много замечательных людей.

В. Авдеева
― Он был тронут, да. А вот в Александринском театре мы вообще уже показали за это время, за год – я вам хочу такую привести статистику: 9 раз спектакль «Прикасаемые» — ну, не считая эскиза, если мы будем считать эскиз, то это 11 раз, это будет уже 12-й.

С. Сорокина
― На разных площадках?

В. Авдеева
― Да, на 9-ти площадках Москвы и Петербурга. И это на самом деле здорово, потому что мы привлекаем публику этих театров, в которых мы показываем, и это тоже своего рода освоение слепоглухими актерами и вот этой нашей инклюзивной группой новых пространств. Потому что, чем больше пространств они осваивают, чем больше людей они узнают, тем расширяются больше границы их мира, который, если они не общаются на расстоянии вытянутой руки.

И. Воробьева
― Я прошу прощения: можно традиционно вернуться к моему вопросу?

В. Авдеева
― Да.

И. Воробьева
― Если можно. Кто они, как вы их выбирали?

В. Авдеева
― Так получилось, что фонд когда был создан, началась программа переписи слепоглухих, и на тот момент было переписано не так много людей, и те, которые были переписаны, были приглашены на встречи с режиссером Русланом Маликовым, с Мариной Крапивиной, драматургом, Катей Джагаровой, сценографом, художником-постановщиком.

И в таком живом общении, в процессе лаборатории — начали мы не с репетиций, а именно с лаборатории, потому что возникла вообще самая первая проблема, это невозможность начать репетиции, потому что мы не знали все, в том числе и творческая постановочная команда, как общаться, а как тогда репетировать, если нужно было, чтобы актеры могли со слепоглухими актерами общаться и так далее.

Мы провели серию лабораторий. Начинали с тренинга знакомств, с установления контакта, и с каждой лабораторией слепоглухие актеры становились более открытыми, они избавлялись от фрустрации, которая у них была при самой первой встрече, они привыкли ожидать, что от них будут отворачиваться или вообще просто не захотят установить никакой контакт.

И. Воробьева
― Это люди, которые изъявили желание, они сами захотели. Они не актеры, но они почувствовали в себе такую силу.

В. Авдеева
― Да. Было гораздо больше людей…

С. Сорокина
― Отсеялись?

В. Авдеева
― Да. Людей, которые пришли на первые встречи, но потом либо они по своему желанию отсеялись, либо по каким-то другим причинам.

С. Сорокина
― А это в основном люди, живущие в семьях, или это специальный дом в Сергиевом Посаде, интернат?

В. Авдеева
― Это взрослые, в семьях.

С. Сорокина
― Это семейные, да?

В. Авдеева
― Да.

Е. Бероев
― Это не дети. У нас ребенок только Алена. А так это взрослые люди уже.

С. Сорокина
― … инвалидный дом есть в Сергиевом Посаде.

В. Авдеева
― Причем, настолько разные участники, у каждого своя история, своя семейная история в том числе. А вот Алена Капустян учится.

Е. Бероев
― У нас легендарные люди.

В. Авдеева
― Да, профессор Александр Васильевич Суворов, который является одним из участников Загорского эксперимента.

Е. Бероев
― Он говорит, и даже понятно, что говорит.

С. Сорокина
― Кще раз подчеркнем то, о чем мы говорили, когда общались в представителями фонда «Со-единение», это то, что эти люди не только не слышат и не видят, но и не говорят.

И. Воробьева
― Как следствие, да.

С. Сорокина
― Теперь хочу от Егора услышать какую-нибудь историю – мы уже сказали, что спектакль состоит из историй конкретных людей. Какая больше всего потрясла? Вот какая-то есть история, что потрясла?

Е. Бероев
― Нет, это очень сложно. Я думаю, что это относится непосредственно к спектаклю. Что потрясло? Ну, потрясает многое. В частности, насколько люди чувствуют нас, зрячеслышащих, насколько они нас знают. А какие-то детали есть, но это спектакль. Говорить об этом, мне кажется, на радио… Наверное, это относится к целостности нашего произведения.

В. Авдеева
― Очень важно просто сказать, что спектакль, несмотря на то, что он об историях, истории разные, в которых есть и много драмы, и конфликты. Показан конфликт и примирение с родственниками или с референтными лицами. У кого-то референтные лица – не родственники. В то же время в конце спектакля и сквозной нитью через весь спектакль проходят любовь и надежда. И зритель выходит как бы осветленным, обновленным…

С. Сорокина
― И прикоснувшимся.

В. Авдеева
― И прикоснувшимся, да. Вовлеченным, прикоснувшимся, что очень важно.

И. Воробьева
― А вы, поскольку уже было столько спектаклей, вы как-то читали отклики, отзывы? Может быть, люди писали, что они стали как-то лучше понимать?

С. Сорокина
― А, может, наоборот – зачем это надо?

И. Воробьева
― Или наоборот, да.

В. Авдеева
― Вы знаете, я после первых показов просто стояла и спрашивала. Я видела лица людей…

И. Воробьева
― Подслушивали?

В. Авдеева
― Нет, я просто спрашивала. То есть, они не знали, кто я, и я как-то с улыбкой подходила спрашивала: ну, как вам спектакль? И я видела просто реакцию – некоторые не могли говорить. И они мне говорили: я не могу говорить, я переполнен чувствами.

Е. Бероев
― Вот это относится к невероятным историям. Дело в том, что на первый спектакль пришла моя дочь, ей было тогда 7 лет. Она захотела пойти на второй, второй раз посмотреть. 7 лет ребенку.

С. Сорокина
― А что она сказала, Егор?

Е. Бероев
― Ну, я думаю, что тут сложно что-то сказать. Мне кажется, что тут она…

С. Сорокина
― Почувствовала.

Е. Бероев
― Да.

С. Сорокина
― Вообще, это безумно интересный опыт. Я сейчас вспомнила, что несколько лет назад у меня тоже был такой эксперимент в жизни, потому что Женя Беркович сделала спектакль об аутистах, на эту тему, на «Винзаводе». Позвала меня, тоже было забавно, что меня позвала – я сначала опешила, а потом подумала: почему нет? И я там тоже такую роль как бы играла.

Роль была матери аутиста. Ну, там спектакль был поставлен на музыке, специально написанной, у меня там не бог весть какая… Но был довольно длинный монолог вот этой самой матери, которая переживает драму, что она узнает, что у нее ребенок аутист, и как потом с этим жить. Мы играли всего два дня, там просто площадка была для эксперимента. Но я вам доложу: что-то я тоже прочувствовала. Потому что как будто ты чуть-чуть побывал в шкуре вот этого человека. Во-первых, я что-то поняла про вашу актерскую жизнь, потому что для меня это совершенно что-то новое было. А второе – это действительно очень интересное проживание, и выходишь действительно потрясенный, что-то такое в тебе происходит. Поэтому, конечно, на мой взгляд, замечательный опыт и для актера тоже. Это здорово.

Давайте еще что-то про спектакль скажем.

И. Воробьева
― Да, мне просто, возвращаясь к тому, о чем спектакль – вот вы сказали, что там красной линией проходят любовь и надежда. То есть, это фактически спектакль о том, что все люди могут преодолеть, они могут друг с другом общаться, и они все наравне.

В. Авдеева
― Да. Главное, открыть сердце и захотеть общаться. Даже со слепоглухим человеком, к которому, казалось бы, ты не знаешь, как подойти и вообще начать общаться, очень просто с ним начать общение, просто написав большими буквами слово на руке. Как оказалось. А многие совершенно не имеют об этом представления. Наши слепоглухие участники проекта уже учат зрячеслышащих людей с собой знакомиться и общаться.

И. Воробьева
― Но больше страха, то есть, у зрячеслышащих на самом деле?

В. Авдеева
― Да, больше страха. И причем, актеры, которые у нас очень активные и постоянно задействованные в спектакле, такой основной состав – в основном там актеры Театра Наций и нескольких других театров – делились своим опытом. Они говорили, что, вот я пришел впервые, посмотрел, и шаг сделал вперед и два назад, постоял у двери, ушел. Второй сделал, третий…

С. Сорокина
― Страшно?

В. Авдеева
― Было страшно, да. Но эти люди вошли в общее пространство и остались в нем, и это самое верное…

И. Воробьева
― У нас просто сейчас перерыв, мы не успеем, к сожалению. Да, уже полпрограммы прошло целых.

Я напомню нашим слушателям, что это программа «Чувствительно», что тема у нас «Искусство без барьеров», мы говорим о спектакле «Прикасаемые», который будет 17 октября…

В. Авдеева
― … в 19:00.

И. Воробьева
― В театре Мейерхольда, да. А гости наши сегодняшние – это актер тетра и кино Егор Бероев и координатор проекта «Прикасаемые» Фонда поддержки слепоглухих «Со-единение» Виктория Авдеева. Мы через несколько минут продолжим, поскольку сейчас у нас новости.

НОВОСТИ

И. Воробьева
― 17 часов 35 минут в столице. Всем еще раз добрый день, добрый вечер. Продолжается программа «Чувствительно». Ирина Воробьева, Светлана Сорокина и наши гости – это актер тетра и кино Егор Бероев и координатор проекта «Прикасаемые» Фонда поддержки слепоглухих «Со-единение» Виктория Авдеева. Мы пока говорили и продолжаем говорить про спектакль «Прикасаемые», который 17 октября пройдет в Центре Мейерхольда. Я напомню нашим слушателям, что это тот самый спектакль, где профессиональные актеры зрячеслышащие на сцене со слепоглухими.

С. Сорокина
― Со слепоглухими. И причем они дают этот спектакль, вот фонд «Со-единение» дает этот спектакль в поддержку другого фонда. Как мы знаем, у нас на помощь для взрослых людей, когда это касается именно такой категории, например, как пострадавшие от инсульта, собрать средства крайне трудно. И вот в данном случае это будет в помощь фонду «ОРБИ», который тоже у нас был в гостях – это люди, перенесшие инсульт и их родственники. И, пожалуйста, имейте в виду, все деньги от билетов на этот замечательный спектакль будут переданы в фонд «ОРБИ».

И. Воробьева
― Наша слушательница Татьяна пишет: «Спектакль, похоже, прекрасен. Как на него попасть?».

В. Авдеева
― Можно приобрести билеты на TimePad. Есть ссылка на приобретение билетов на TimePad на сайте фонда поддержки слепоглухих «Со-единение», также на сайте «ОРБИ» и в соцсетях.

И. Воробьева
― Подождите, а просто прийти куда-то и купить билет можно?

С. Сорокина
― В центре Мейерхольда, наверное, тоже можно?

В. Авдеева
― В центре Мейерхольда…

Е. Бероев
― Точно. Нельзя, да?

В. Авдеева
― Нельзя, нет, только TimePad.

С. Сорокина
― Значит, господа, запомните: фонд «ОРБИ» и фонд «Со-единение». И именно там найдете ссылку, как приобрести билеты. И, пожалуйста, приходите. По всяком случае я собираюсь, мне это очень интересно, я собираюсь прийти.

И. Воробьева
― Это как раз через неделю, у нас программа закончится – и можно ехать.

С. Сорокина
― Сразу приедем. Ну, итак, давайте договаривать про этот спектакль. Он чем отличается от того, что вы называли эскизом, год назад сделанным? Чем это сейчас отличается? Что-то другое? Егор, это что-то другое?

В. Авдеева
― Эскиз – это была первая встреча слепоглухих актеров вместе со зрячеслышащими, со зрителем. И вот свои впечатления…

Е. Бероев
― А я его выпускал, я его репетировал и сыграл два спектакля. А сейчас уже буду играть после перерыва. И почему-то Вика называет его уже не эскизом.

В. Авдеева
― А это уже спектакль теперь.

Е. Бероев
― Уже спектакль. А тогда был не спектакль?

В. Авдеева
― Тогда мы только находились все – я говорю «мы», потому что это были и актеры, и я как координатор, и они меня называют тоже мамой, режиссер – в поиске.

С. Сорокина
― Ну, так а чем же отличается-то? Вот Егор не видит отличий.

В. Авдеева
― В поиске.

С. Сорокина
― А сейчас это все отточилось, да?

В. Авдеева
― Очень много отличий. Во-первых, структура совершенно другая. То есть, если раньше это были отрывки историй героев слепоглухих, сейчас это такой цельный спектакль, у которого есть своя структура. Допустим, в первой части спектакля рассказывается о том, как… повествуется о том, как слепоглухие герои потеряли зрение, слух. Вторая часть о том, с какими трудностями они столкнулись. Если так буквально, да? Я сейчас буду раскрывать секреты. И, проходя через все этапы проживания вот этой потери, как угодно называйте, трагедии личной, да? Как слепоглухие герои пришли к гармоничному ощущению себя в мире и к примирению с самим собой и с другими через любовь и через баланс, отдавание и принятие.

С. Сорокина
― Я поняла сейчас, почему Егор не захотел говорить о спектакле. Потому что все слова вроде правильные, но ты понимаешь, что что-то другое, наверное, да?

В. Авдеева
― Другое.

Е. Бероев
― Более того, организм настолько живой, что я потом все-таки буду убеждать Вику, что мы до сих пор в поиске.

В. Авдеева
― Конечно, в поиске, поиск продолжается в новом проекте.

Е. Бероев
― Да, и я думаю, что дай бог, чтобы мы все время были в поиске.

В. Авдеева
― Да.

Е. Бероев
― И вот как бы мы еще ориентировали какие-то другие проекты…

В. Авдеева
― Если вы позволите, потом я скажу пару слов о том, что у нас начинается новый проект – это проект поиска уже интеграции…

Е. Бероев
― Представляете, сколько поисков рождается из этого поиска.

С. Сорокина
― Это творчество.

В. Авдеева
― Я бы просто хотела сказать, что именно в спектакле как раз вот этот есть баланс художественности и социальной значимости и элемент реабилитации и терапии и для слепоглухих, и для зрячеслышащих.

С. Сорокина
― А новые проекты – это, имеется в виду, уже новые какие-то спектакли, лаборатории? Что вы имеете в виду?

В. Авдеева
― Да, это большой проект… я сейчас не буду обо всем рассказывать, я просто скажу, что в продолжение сотрудничества с другими фондами мы решили расширить границы и создать проект, в котором будут объединены благотворительные фонды с театральными школами. А благотворительные фонда представляют людей с разными – мне нравится слово «иными» — возможностями. И с ментальными, и с физическими, и с сенсорными. Вот в этом проекте мы будем активно сотрудничать с фондом «Я есть!» и привлекать подопечных фонда с синдромом Дауна. И с сенсорными ограничениями, которые вот подопечные нашего фонда, и с физическими ограничениями. Там есть несколько фондов, организаций, которые занимаются. И мы привлекаем театральные школы: ГИТИС, школу-студию МХАТ и Щукинский институт. Это будет очень серьезный проект, профессиональный во всех отношениях. Большой, да, и с долгосрочной перспективой, которая может помочь нам всем, в общем.

С. Сорокина
― Помочь нам все. И мне кажется, для тех же воспитанников театральных училищ и театральных институтов это очень полезная история. Потому что вот кто-то приходит в определенном возрасте к пониманию того, что можно что-то сделать для ближнего, а может быть, они раньше об этом задумаются.

В. Авдеева
― Да.

С. Сорокина
― Все может быть. Вы упомянули про фонд «Я есть!», который, соответственно, учредил Егор. И, насколько я знаю, вместе с женой…

Е. Бероев
― Да, с Ксенией Алферовой.

С. Сорокина
― … да, с Ксенией Алферовой занимаются этим фондом. И это, опять же, для людей с иными возможностями. Это и взрослые, и дети, как я понимаю.

Е. Бероев
― Да, абсолютно, конечно.

С. Сорокина
― И, как сказал Егор, еще перед эфиром мы об этом говорили, он сказал, что очень много времени занимает эта его деятельность. Давайте немножечко коснемся этого, потому что я не теряю надежды однажды поговорить об этом фонде отдельно и более подробно…

И. Воробьева
― Да, да.

С. Сорокина
― … но интересно, коль скоро оказались вы у нас в студии, все-таки скажите немножечко про вот это свое дело большое.

Е. Бероев
― Вы знаете, ну, вот я уже сказал, что у нас есть прекрасный девиз: «Мы учимся жить вместе, и у нас получается!». Так случилось, что мы вот какое-то время назад, 4 года назад вдруг случайно к нам какой-то пришел сигнал из Владимирской области о том, что вот у нас там что-то какая-то проблема в какой-то из коррекционных школ. Коррекционная школа – это такой вот легкий вариант особенностей, в частности вот дети. И дальше мы окунулись в эту сферу, познакомились с людьми, которые там внутри работают. Есть масса фондов, которые занимаются этим уже не первый год, такие, как Центр лечебной педагогики – это одни из наших основных консультантов, Битова Анна Львовна. И потом как-то поняли, что нам хорошо вот в этой нише, она практически не тронута. И, более того, как-то вот известных лиц каких-то с этими ребятами не было на тот момент. И мы поняли, что, наверное, если у нас есть какое-то доверие публики, то мы должны как-то его использовать, и старались его использовать именно вот в этой такой самой сложной сфере. Потому что Советский Союз запрятал этих детей в интернаты…

С. Сорокина
― Это правда.

Е. Бероев
― … закрыл эту тему.

С. Сорокина
― Это была закрытая интернатная тема.

Е. Бероев
― Наше «здоровое общество», оно должно было быть как бы изолировано, они должны были быть изолированы от нас. Теперь многое поменялось, в мире многое поменялось, и нам нельзя отставать. Я думаю, что здоровье нашего общества в первую очередь зависит от вот именно нашего совместного существования вообще всех вместе: и слепоглухонемых, и таких, и сяких. Вы знаете, работать приходится много. Помимо того, что у нас есть в Москве интернаты, мы занимаемся в областях еще этим, мы работаем с системой, мы пытаемся изменить какие-то законы…

С. Сорокина
― Системные вещи.

Е. Бероев
― Системные вещи, да, которые иногда датированы 73-м, 65-м годами, вот в частности в отношении к этим людям. Я могу сказать, что вот буквально вчера я… так случилось, что у меня был день рождения, и я занимался…

С. Сорокина
― С прошедшим!

Е. Бероев
― Спасибо. Почему я упомянул день рождения? Потому что для меня это значимая была, я просто сражался. В 30-м ПНИ, психоневрологическом интернате, забеременела девушка от какого-то человека, которого она полюбила, который тоже, видимо, живет в этом интернате. И у директора этого интерната Мишина, господина Мишина, появилось невозможное желание сделать ей аборт, несмотря на то, что у нее, в общем…

И. Воробьева
― Критических показаний нет.

Е. Бероев
― Да, и, более того, огромный процент, я не помню точно в процентах, но огромный процент того, что ребенок родится здоровый. Как вы понимаете, мы живем, в общем, в православной стране, и аборт – это…

И. Воробьева
― Грех.

Е. Бероев
― Это грех, да. И, конечно, вмешался активный и очень добрый, очень яркий представитель российской православной церкви владыка Пантелеимон, который со своим фондом «Милосердие» очень много в таких вещах активно и давно занимается, и мы с ним сотрудничаем уже не по одному проекту. И вот мы как бы вот такой вот инициативной группой создали, написали текст, письмо отправили с призывом, чтобы каким-то образом избежать. Отправили, по-моему, в Департамент соцзащиты. И вот вчера обнаружилось, что это обращение оказалось без внимания. Владыка Пантелеимон предложил забрать эту к себе девушку…

С. Сорокина
― Вот я хотела спросить, какой тут выход из ситуации.

Е. Бероев
― В итоге, мне сообщили, что ее вот буквально собираются везти вчера на аборт. И мы по телефону, уже все возможные телефоны, которые были у нас, вот Роман Дименштейн (это соратник Анны Львовны Битовой по Центру лечебной педагогики), владыка Пантелеимон со своими помощницами Марией, Светланой, Мариной, мы просто буквально вчера пытались решить этот вопрос…

С. Сорокина
― Удалось остановить процесс?

Е. Бероев
― Слава богу, удалось, да, слава богу, удалось остановить этого человека, на мой взгляд, безумного, Мишина, вот директора этого интерната. Я надеюсь, несмотря на то, что интернат крайне закрыт, никто туда не пускается, не пускали туда вот сторонников владыки, очень сложно туда пройти. Что такое хороший интернат в наше время? Это интернат, максимально который не дает возможность просочиться любой информации.

И. Воробьева
― У них там все хорошо, и все.

Е. Бероев
― Да, все хорошо. Мы-то, наоборот…

С. Сорокина
― А откуда вы узнали про эту ситуацию?

Е. Бероев
― Ну, вот как узнали? Есть волонтеры, есть фонды, которые…

С. Сорокина
― А, то есть, кто-то все-таки проник туда, узнали про эту ситуацию.

Е. Бероев
― Естественно. Конечно, за это взялся в первую очередь вот фонд «Милосердие», который даже нашел опекуна для этой девочки и готов был – у него есть своя территория – готов был просто взять эту девочку, было возможно просто… Я знаю, что Владимир Аршакович Петросян (это наш министр, Департамент соцзащиты Москвы) очень поддержал владыку, тоже давно сотрудничает с владыкой Пантелеимоном и оказался на его стороне. И я думаю, что благодаря Владимиру Аршаковичу мы смогли эту проблему решить.

С. Сорокина
― Ну, еще не решили…

Е. Бероев
― Но я надеюсь, что благодаря еще «Эху Москвы», что мы огласили вот эту информацию, я надеюсь, что эта ситуация… Вы понимаете, почему в день рождения для меня спасти ребенка было так важно.

И. Воробьева
― Вообще это, конечно, чудовищная…

Е. Бероев
― Это важно всегда, но…

И. Воробьева
― … девочке повезло просто очень сильно, потому что об этом узнали.

С. Сорокина
― Ну, еще подожди, давай не будем забегать.

И. Воробьева
― Не в этом дело, я просто говорю, что ей в любом случае повезло, потому что на ее ситуацию обратили внимание. А сколько таких девочек и мальчиков…

С. Сорокина
― Безвестных.

И. Воробьева
― … которые вот в этих вотинтернатах…

Е. Бероев
― В основном это связано с дремучестью этой системы. Я могу вам привести в пример: в Шуйском детском доме-интернате, в котором я периодически появляюсь, который на меня производит какое-то чудовищное впечатление, и я не могу справиться с этим. В тот момент, когда был Мень, мы еще пытались каким-то образом повлиять на эту ситуацию, но сейчас губернатор поменялся, и вот там как-то совсем все стало сложно. Я вот буквально обходил комнаты, где живут ребята, говорю: послушайте, а почему вот рядом с кроваткой нету никакого личного пространства? Нету ни фотографий с его игрушкой, с его другом или с бабушкой. У них же у многих есть какие-то родственники. Почему нету любимой игрушки, не знаю, грузовичка или сломанной линейки рядом с кроваткой его? Как он ее вообще отличает, по номеру или как? На что мне главврач говорит: ну, о чем вы говорите? Какое же у них может быть личное пространство? У них же нет личности.

В. Авдеева
― Как грустно…

С. Сорокина
― Ой, какой ужас…

Е. Бероев
― Это вот с улыбкой, абсолютно благополучный человек, главврач, до сих пор который там сидит. Вы понимаете, что мы должны менять?

Но все равно все-таки надо на «Эхе Москвы» заканчивать на позитиве. За эти годы очень многое поменялось, в нашем обществе по-другому стали относиться к таким детям все равно. К людям, к детям. Я думаю, что благодаря огромному количеству людей, фондов, и родительских организаций и, конечно, наших героев, таких вот ребят, с которыми мы работаем, с которыми мы общаемся, очень многое изменилось. И благодаря прессе.

С. Сорокина
― Обнадеживает. Потому что все-таки об этом… это же действительно на глазах происходит. Несколько лет назад было не пробить даже тему, она не интересовала ни телевидение, ни радио. Это было крайне сложно. Это все на моих глазах, я давно этим занимаюсь.

И. Воробьева
― До сих пор так. Потому что, условно говоря, федеральные телеканалы – не буду называть – вот они снимают сюжеты про наших пропавших детей: они не снимают сюжеты про погибших, они не снимают сюжеты про инвалидов. Я говорю: слушайте, там же хорошая история, нашлись, все живы, все герои. Мы про инвалидов не снимаем. И все.

С. Сорокина
― Либо снимают, но в рамках какой-то собственной акции.

Е. Бероев
― И, вы знаете, вот еще чудо, мы живем в чудесное время, не могло такого быть, наверное, лет 15 назад, чтобы какого-то актера или каких-то общественников слушали чиновники.

С. Сорокина
― Все-таки слушают?

Е. Бероев
― Это невероятно абсолютно. То есть, как бы нас… более того, существует попечительский совет при Ольге Юрьевне Голодец в Правительстве России. Мне кажется, это абсолютно невероятное образование, и очень плодотворное. Я могу сказать, что Ольга Юрьевна Голодец – один из немногих вот таких золотых чиновников…

С. Сорокина
― Я с ней общалась, она производит впечатление очень…

В. Авдеева
― Она поддерживает и наш проект.

Е. Бероев
― … которые слышат и хотят много сделать для своей страны, реально сделать.

С. Сорокина
― Она на меня произвела очень хорошее впечатление, да.

Е. Бероев
― Мы живем в чудесное время, я благодарен тому, что нам с Викой, во-первых, дают микрофон, нас слушают и, более того, консультируются, нас иногда приглашают для консультаций даже.

С. Сорокина
― Это замечательно. Осталось очень мало времени, буквально хочется все-таки, не знаю, творческие планы, полет фантазии, ну, что-нибудь еще. Давайте про будущее, которое будет еще лучше настоящего.

Е. Бероев
― Творческие планы совместные с Викой или?..

С. Сорокина
― Да какие угодно, давайте, про любые творческие планы. Фантазируем. Фонд «Со-единение», фонд «Я есть!», как угодно.

В. Авдеева
― Я уже сказала об одном творческом плане нашем – это о новом проекте, да? И второй творческий план… наверное, я бы больше хотела сказать, почему мы будем в поддержку других фондов показывать, потому что вопрос у многих людей возникает: а зачем? Почему не в поддержку своего проекта? Во-первых, год назад эти люди слепоглухие, которые сейчас играют в спектакле, они впервые ступили на сцену, а спустя год они уже… причем это для них уже как работа, они платят налоги.

И. Воробьева
― То есть, все, они полностью в обществе.

В. Авдеева
― Они в обществе. И, кроме того, год назад они были благополучателями, а сейчас они выполняют активную социальную функцию. Мы хотим показать, что успешная интеграция или успешный опыт интеграции в таких проектах может помочь людям с иными возможностями по-настоящему интегрироваться, если создать для них определенные условия, если вот качественно реализовывать такие программы.

С. Сорокина
― Понятны ваши глобальные цели и планы. Егор, ваши творческие планы. Я имею в виду, конечно же…

Е. Бероев
― Да, я, помимо, еще актер, помимо всего прочего…

С. Сорокина
― Это мы знаем, что вы актер, что у вас тут много планов.

Е. Бероев
― Я могу сказать, я вот сейчас выпускаю спектакль «Варшавская мелодия» с Нонной Гришаевой. Потом есть очень большой серьезный фильм, который мы начинаем вот сейчас, с очень известным режиссером. Я, к сожалению, не могу понять, возможно ли мне говорить сейчас о нем, потому что это все строго регламентировано продюсерами. Но, тем не менее, несмотря на то, что, в общем, в стране проблемы и кризис, в мире, мы все-таки снимаем кино. Это историческое кино по очень известному произведению.

С. Сорокина
― То есть, костюмное, дорогое.

Е. Бероев
― Прекрасные костюмы, великолепные актеры. И, на мой взгляд, редкий абсолютно чудесный режиссер. Ну, вот я не могу называть…

С. Сорокина
― Ну, вы нам потом шепнете в коридоре.

Е. Бероев
― А так работа – ну, как? У нас все время все существует параллельно.

С. Сорокина
― Хорошо, я рассчитываю, что вам это не помешает продолжать заниматься и фондом, и совместными проектами, которые вот вроде того, что делаете с «Со-единением», это будет замечательно. Чтобы у вас, главное, хватило на все сил.

И. Воробьева
― Я просто хотела еще коротко спросить: а название такое же будет дальше?

Е. Бероев
― «Прикасаемые».

В. Авдеева
― Это уже бренд, да.

С. Сорокина
― Следите за словом «Прикасаемые».

В. Авдеева
― Прикасайтесь.

Е. Бероев
― Я думаю, что следующий участник у нас будет Гарик Сукачев. «Неприкасаемые» для «Прикасаемых». А вот сейчас как раз…

И. Воробьева
― Он, конечно же, нас слышит, мы же понимаем, он нас слушает сейчас. Немедленно сейчас позвонит Егору, скажет: я согласен.

С. Сорокина
― Ну что, завершать надо уже.

И. Воробьева
― Да, да, спасибо большое, это была программа «Чувствительно». Я напомню, что в студии были Ирина Воробьева, Светлана Сорокина и наши гости: актер театра и кино Егор Бероев и координатор проекта «Прикасаемые» фонда поддержки слепоглухих «Со-единение» Виктория Авдеева.

Е. Бероев
― Спасибо, что пригласили.

С. Сорокина
― 17 октября, театр Мейерхольда. Приходите.

И. Воробьева
― 19 часов. Все, спасибо большое, счастливо.

Е. Бероев
― Счастливо!

В. Авдеева
― Счастливо!
© Благотворительный фонд «Фонд поддержки слепоглухих «Со-единение»
E-mail*
Предоставляя свои персональные данные, выражаю свое согласие на их обработку, а также подтверждаю ознакомление с условиями
Политики БФ "Фонд поддержки слепоглухих" в области обработки и обеспечения безопасности персональных данных
Спасибо за интерес к нашим событиям!
На указанный вами e-mail отправлена ссылка для подтверждения
Спасибо.
Ваша заявка принята.